Искать что?
Искать где?
Искать везде
При выделении нескольких категорий объектов, удерживайте Ctrl
Искать как?
Быстрый поиск
Помощь в поиске
Мы в социальных сетях:
RSS

Рогожская застава. Владимирка.

Цитата. Владимир Гиляровский. Москва и москвичи

Главным центром, куда направлялись подаяния, была центральная тюрьма -- "Бутырский тюремный замок". Туда со всей России поступали арестанты, ссылаемые в Сибирь, отсюда они, до постройки Московско-Нижегородской железной дороги, отправлялись пешком по Владимирке.
      Страшен был в те времена, до 1870 года, вид Владимирки!
      ...Вот клубится
      Пыль. Все ближе... Стук шагов,
      Мерный звон цепей железных,
      Скрип телег и лязг штыков.
      Ближе. Громче. Вот на солнце
      Блещут ружья. То конвой;
      Дальше длинные шеренги
      Серых сукон. Недруг злой,
      Враг и свой, чужой и близкий,
      Все понуро в ряд бредут,
      Всех свела одна недоля,
      Всех сковал железный прут...
      А Владимирка начинается за Рогожской, и поколениями видели рогожские обитатели по нескольку раз в год эти ужасные шеренги, мимо их домов проходившие. Видели детьми впервые, а потом седыми стариками и старухами все ту же картину, слышали:
      ...И стон
      И цепей железных звон...
      Ну, конечно, жертвовали, кто чем мог, стараясь лично передать подаяние. Для этого сами жертвователи отвозили иногда воза по тюрьмам, а одиночная беднота с парой калачей или испеченной дома булкой поджидала
      на Садовой, по пути следования партии, и, прорвавшись сквозь цепь, совала в руки арестантам свой трудовой кусок, получая иногда затрещины от солдат.
      Страшно было движение этих партий.
      По всей Садовой и на всех попутных улицах выставлялась вдоль тротуаров цепью охрана с ружьями...
      И движется, ползет, громыхая и звеня железом, партия иногда в тысячу человек от пересыльной тюрьмы по Садовой, Таганке, Рогожской... В голове партии погремливают ручными и ножными кандалами, обнажая то и дело наполовину обритые головы, каторжане. Им приходится на ходу отвоевывать у конвойных подаяние, бросаемое народом.
      И гремят ручными и ножными кандалами нескончаемые ряды в серых бушлатах с желтым бубновым тузом на спине и желтого же сукна буквами над тузом:
      "С. К.".
      "С. К." -- значит ссыльнокаторжный. Народ переводит по-своему: "Сильно каторжный".
      Движется "кобылка" сквозь шпалеры народа, усыпавшего даже крыши домов и заборы... За ссыльнокаторжными, в одних кандалах, шли скованные по нескольку железным прутом ссыльные в Сибирь, за ними беспаспортные бродяги, этапные, арестованные за "бесписьменность", отсылаемые на родину. За ними вереница заваленных узлами и мешками колымаг, на которых расположились больные и женщины с детьми, возбуждавшими особое сочувствие.
      Во время движения партии езда по этим улицам прекращалась... Миновали Таганку. Перевалили заставу... А там, за заставой, на Владимирке, тысячи народа съехались с возами, ждут,-- это и москвичи, и крестьяне ближайших деревень, и скупщики с пустыми мешками с окраин Москвы и с базаров.
      До прибытия партии приходит большой отряд солдат, очищает от народа Владимирку и большое поле, которое и окружает.
      Это первый этап. Здесь производилась последняя перекличка и проверка партии, здесь принималось и делилось подаяние между арестантами и тут же ими продавалось барышникам, которые наполняли свои мешки калачами и булками, уплачивая за них деньги, а деньги
      только и ценились арестантами. Еще дороже котировалась водка, и ею барышники тоже ухитрялись ссужать партию.
      Затем происходила умопомрачительная сцена прощания, слезы, скандалы. Уже многие из арестантов успели подвыпить, то и дело буйство, пьяные драки... Наконец конвою удается угомонить партию, выстроить ее и двинуть по Владимирке в дальний путь.
      Для этого приходилось иногда вызывать усиленный наряд войск и кузнецов с кандалами, чтобы дополнительно заковывать буянов.
      Главным образом перепивались и буянили, конечно, не каторжные, бывалые арестанты, а "шпана", этапные.
      Когда Нижегородская железная дорога была выстроена, Владимирка перестала быть сухопутным Стиксом, и по ней Хароны со штыками уже не переправляли в ад души грешников. Вместо проторенного под звуки цепей пути --
      Меж чернеющих под паром
      Плугом поднятых полей
      Лентой тянется дорога
      Изумруда зеленей...
      Все на ней теперь иное,
      Только строй двойной берез,
      Что слыхали столько воплей,
      Что видали столько слез,
      Тот же самый...
      ...Но как чудно
      В пышном убранстве весны
      Все вокруг них! Не дождями
      Эти травы вспоены,
      На слезах людских, на поте,
      Что лились рекой в те дни,--
      Без призора, на свободе--
      Расцвели теперь они.
      Все цветы, где прежде слезы
      Прибивали пыль порой,
      Где гремели колымаги
      По дороге столбовой.
      Закрылась Владимирка, уничтожен за заставой и первый этап, где раздавалось последнее подаяние. Около вокзала запрещено было принимать подаяние -- разрешалось только привозить его перед отходом партии в пересыльную тюрьму и передавать не лично арестантам,
      а через начальство. Особенно на это обиделись рогожские старообрядцы:
      -- А по чем несчастненькие узнают, кто им подал? За кого молиться будут?
      Рогожские наотрез отказались возить подаяние в пересыльный замок и облюбовали для раздачи его две ближайшие тюрьмы: при Рогожском полицейском доме и при Лефортовском.
      И заваливали в установленные дни подаянием эти две части, хотя остальная Москва продолжала посылать по-прежнему во все тюрьмы. Это пронюхали хитровцы и воспользовались.
      Перед большими праздниками, к великому удивлению начальства, Лефортовская и Рогожская части переполнялись арестантами, и по всей Москве шли драки и скандалы, причем за "бесписьменность" задерживалось неимоверное количество бродяг, которые указывали свое местожительство главным образом в Лефортове и Рогожской, куда их и пересылали с конвоем для удостоверения личности.
      А вместе с ними возами возили подаяние, которое тут же раздавалось арестантам, менялось ими на водку и поедалось.
      После праздника все эти преступники оказывались или мелкими воришками, или просто бродяжками из московских мещан и ремесленников, которых по удостоверении личности отпускали по домам, и они расходились, справив сытно праздник за счет "благодетелей", ожидавших горячих молитв за свои души от этих "несчастненьких, ввергнутых в узилища слугами антихриста".

Дмитрий
Поделиться ссылкой:
Комментарии (0)

Чтобы оставить комментарии, Вы можете войти на сайт, в том числе через Ваши социальные сети.

Нет комментариев к данной странице

Вы можете отмечать объекты, где были () и будете (), кликнув по серой иконке и отменять отмеченное, кликнув по цветной иконке.