Искать что?
Искать где?
Искать везде
При выделении нескольких категорий объектов, удерживайте Ctrl
Искать как?
Быстрый поиск
Помощь в поиске
Мы в социальных сетях:
RSS

Москва в романе Толстого "Война и мир"

Закончился 2012 год, год 200-летнего юбилея Отечественной войны 1812 года. На нашем сайте в этом году мы неоднократно публиковали материалы, о тех легендарных исторических событиях, о героях Отечественной войны и Бородинской битвы под Москвой, о памяти и памятниках им в Москве. 

 

Однако разговор о памяти 1812 года был бы не полным, если бы мы не уделили внимание одному из главных памятников Отечественной войны - знаменитому роману-эпопее "Война и мир" Льва Николаевича Толстого. 

В данной статье мы перечислим цитаты из романа, упоминания Москвы, московских мест в описаниях событий романа: довоенной эпохи, войны, оккупации и пожара. И, как обычно, сделаем это со ссылками на современные объекты Москвы (улицы, храмы, памятники, монастыри), размещенные в каталоге нашего сайта intomoscow.ru (онлайн путеводитель по Москве). И не только отдельные объекты заинтересуют нас в толстовских строках. Сама Москва – как цельная сущность, как древний город, как символ России, ее дух, ее пострадавшая, но неразрушенная ценность – является одним из главных героев романа. Ключевые события книги во многом связаны именно с Москвой  – Бородино, оккупация, пожар Москвы и мирная жизнь в городе героев книги. 

 

Памятник Льву Толстому на Девичьем полеИнтересен предложенный автором контраст императорского Петербурга того времени и старой столицы – Москвы, который дополнительно резко усилен Толстым. Этот контраст ярко подчеркнут как в описании довоенного времени, так и в отражении военных действий. Этот контраст доведен до максимума в кульминации повествования. Даже во время Бородинской битвы и пожара Москвы в Петербурге не утихает обычная жизнь балов, салонов, светских сплетен. Но не совсем правильно понимать это как противопоставление именно городов, скорее – противопоставление ценностей двора и столицы и духа более простого, более народного и более древнего города без двора и без столицы. Между прочим, сейчас это сравнение может сработать ровно наоборот (но в статье речь не об этом). 

 

Первое упоминание о Москве в романе связано с появлением Пьера в петербургском светском салоне и информацией о его умирающем отце:

 

Пьер  с  десятилетнего возраста  был  послан  с  гувернером-аббатом  за границу, где он  пробыл до  двадцатилетнего возраста. Когда  он  вернулся  в Москву, отец отпустил аббата и сказал молодому человеку: "Теперь  ты поезжай в Петербург, осмотрись и выбирай. Я на все согласен. Вот тебе письмо к князю Василью, и вот тебе деньги. Пиши обо  всем, я тебе во всем помога". 

 

В Москву возвращается Анна Михайловна после петербургского вечера, одновременно представляя вниманию читателя семью Ростовых, живущую как раз в Москве:

 

Вскоре после вечера Анны Павловны Анна Михайловна вернулась  в Москву, прямо к своим богатым родственникам Ростовым, у которых она стояла в Москве  и  у  которых  с детства воспитывался  и годами живал  ее  обожаемый Боренька…»

 

Появление Ростовых сопровождается и появлением одного из основных московских мест романа – дома Ростовых на Поварской улице:

 

У Ростовых  были именинницы Натальи,  мать и меньшая  дочь. С утра,  не переставая,  подъезжали  и  отъезжали  цуги,  подвозившие  поздравителей   к большому, всей Москве известному дому графини Ростовой на Поварской. Графиня с  красивой  старшею  дочерью и  гостями, не  перестававшими  сменять  один другого, сидели в гостиной.

 

По основной версии домом Ростовых в Москве принято считать дом Соллогуба (он же – дом князей Долгоруких на Поварской), на доме даже была установлена соответствующая табличка. 

 

Хотя существовали и существуют и другие версии прообраза дома, ибо сам автор при жизни уклонялся от ответа на этот вопрос. 

 

Поварская улица – место домов тогдашней московской знати и старинная дорога в Новгород – ключевая из московских улиц романа. 

 

В разговорах московского общества упоминается о высылке Пьера в Москву за хулиганство в Питере: 

 

Долохов разжалован в солдаты, а сын Безухого выслан в Москву. Анатоля Курагина - того отец как-то замял. Но выслали-таки из Петербурга.

 

Пьер так и не успел выбрать себе карьеры в Петербурге и, действительно, был  выслан  в  Москву  за буйство. История, которую  рассказывали у графа Ростова, была справедлива. Пьер участвовал в связываньи квартального с медведем. Он приехал несколько дней тому назад и остановился, как всегда, в доме своего отца.

 

Так вниманию представляется второй московский объект - Дом графа Безухова в Москве. 

 

В поиске этого объекта среди московских адресов также нет единого мнения. Есть версия, что описан дом-усадьба Тутолмина, расположенный на улице Гончарная (между Таганкой и Яузой). С учетом того, что прообразом отца Пьера, графа Безухого считают выдающегося екатерининского вельможу, канцлера империи Безбородко (брат которого некоторое время владел усадьбой), богатейшего человека, такая версия может быть принята за основную. Конечно сам Безбородко в Москве владел не этим домом, а в частности и Слободским дворцом, подарком императрицы Екатерины, который, следует признать, во время действия романа точно не мог уже быть домом Пьера, но об этом – ниже. Тем более, что Слободской дворец принадлежал ему на пике карьеры, а усадьбу на Гончарной брат канцера купил уже после смерти Екатерины, смерти самого Безбородко, а скорее всего и после смерти императора Павла. 

 

Есть и другие предположения по поводу московского адреса Пьера: дом графа Льва Кирилловича Разумовского на Тверской (№ 21), впоследствии Английский клуб (в этом случае - примечательно, что сам Английский клуб, часто встречаемый в романе, где часто бывал и сам Пьер, в этом время находится в другом доме и совсем недалеко, об этом – см. ниже). Дом же на Тверской ярко описан Гиляровским

 

Есть даже версия о том, что дом Пьера – усадьба Талызина, на Воздвиженке, где сейчас располагается архитектурный музей Щусева на Воздвиженке (в этом случае они оказались бы с Болконским совсем близкими соседями, о чем в романе, совсем не говорится, но о доме Болконских мы еще поговорим). 

 

В доме Пьера, обобщая тему московского общества, Борис не очень уж почтительно отзывается о Москве:

 

Мы здесь в Москве больше  заняты обедами и сплетнями, чем политикой,- сказал он своим спокойным, насмешливым тоном. - Я ничего про это не знаю и не думаю. Москва занята сплетнями больше всего, - продолжал он. …Москве больше  делать нечего, как сплетничать, - продолжал  он. 

 

Интересна фраза доктора о Москве:

 

…прекрасная  погода, княжна, и потом Москва так похожа на деревню.

 

О Москве вспоминают солдаты Багратиона заграницей, оригинально сравнивая горящие огни войска с огнями Москвы:

 

- Страсть, братец ты мой, что войски нашей собралось! Вечор посмотрел, как огни разложили, конца краю не видать. Москва, - одно слово!

 

Яркая картина семейной сцены – встреча Николая – предваряется описанием его подъезда к дому в Москве. 

 

В  начале 1806 года Николай Ростов вернулся в отпуск. Денисов ехал тоже домой в Воронеж, и Ростов уговорил его ехать с собой  до  Москвы и остановиться у них в доме. На предпоследней станции, встретив товарища, Денисов выпил с ним три бутылки вина и подъезжая к Москве, несмотря на ухабы дороги, не просыпался, лежа на дне перекладных саней, подле Ростова, который, по  мере приближения к Москве, приходил все более и более в нетерпение. "Скоро ли?  Скоро ли? О, эти несносные улицы, лавки, калачи, фонари, извозчики!" думал Ростов, когда уже они записали свои отпуски на заставе и въехали в Москву. -  Денисов,  приехали!  Спит!  - говорил он, всем телом подаваясь вперед, как будто он этим положением надеялся ускорить движение саней. Денисов не откликался. - Вот  он угол-перекресток, где Захар извозчик стоит; вот он и Захар, и всё та же лошадь. Вот и лавочка, где пряники покупали. Скоро ли? Ну! - К какому дому-то? - спросил ямщик. -  Да вон на конце, к большому, как ты не видишь! Это наш дом, - говорил Ростов, - ведь это наш дом! Денисов! Денисов! Сейчас приедем. 

 

Далее мы видим упоминание об общих чувствах Москвы и Николая, обращенных к императору Александру:

 

 …и от всей души разделял  общее  в  то  время в Москве чувство обожания к императору Александру  Павловичу,  которому в Москве в то время было дано наименование ангела во плоти. 

 

Упоминание по московские бульвары – в описании знакомств и развлечений Николая Ростова в Москве:

 

У него знакомая дама на бульваре, к которой он ездит вечером. Он дирижировал мазурку на бале у Архаровых, разговаривал о войне с фельдмаршалом Каменским, бывал в английском клубе, и был на ты с одним сорокалетним полковником, с которым познакомил его Денисов.

 

Английский клуб – еще один московский объект:


В начале марта, старый граф Илья Андреич Ростов был озабочен устройством обеда в английском клубе для приема князя Багратиона. 

 

Граф, со дня основания клуба, был его членом и старшиною. Ему было поручено от клуба устройство торжества для Багратиона, потому что редко кто умел так на широкую руку, хлебосольно устроить пир, особенно потому, что редко кто умел и хотел  приложить свои деньги, если они понадобятся на устройство пира.

 

Клуб располагался в здании на Страстном бульваре, усадьба князей Гагариных, Страстной бул., 15/29. В этом доме действительно с 1802 года был Английский клуб. Именно здесь организует встречу Багратиона старый граф Ростов, здесь ссорится Пьер с Долоховым. 


Надо уточнить, что с названием «Английский клуб» связаны и другие объекты, в частности - дом на Тверской улице (где собрания клуба происходят с 1831 г.). 

 

Разгуляй – истинно московское название упоминается в заботах и хлопотах Ильи Андреевича:

 

…и оттуда, вот что, поезжай ты на Разгуляй -  Ипатка-кучер  знает -  найди ты там Ильюшку-цыгана, вот что у графа Орлова тогда плясал, помнишь, в белом казакине, и притащи ты его сюда, ко мне.

 
И снова – Английский клуб. Встреча Багратиона:


На другой день, 3-го марта, во 2-м часу по полудни, 250 человек членов Английского клуба и 50  человек гостей ожидали к обеду дорогого гостя и героя Австрийского похода, князя Багратиона.

 
Тому, что Багратион выбран был героем в Москве, содействовало и то, что он не имел связей в Москве,  и был чужой. В лице его отдавалась должная честь боевому, простому, без  связей и интриг, русскому солдату, еще связанному воспоминаниями Итальянского похода  с именем Суворова.  


усадьба гагариных английский клуб война и мир толстого

 

Далее мы слышим о Москве уже в привязке к старому князю Николаю Болконскому:


Старый князь не хотел надеяться: он решил, что князь Андрей убит, и не смотря на то, что он послал чиновника в Австрию розыскивать след сына, он заказал ему в Москве памятник, который намерен был поставить в своем саду, и всем говорил, что сын его убит.

 
Памятник был заказан в Москве, но несмотря на наличие богатой усадьбы в городе, сад, о котором идет речь, все же вряд ли - московский. Очевидно, имеется в виду сад в родовой усадьбе Лысые горы (прообразом их, кстати, считают Ясную поляну, вотчину Толстого). 


Из Москвы в Лысых горах ждут акушера на роды к Лизе. 


По желанию Лизы и князя Андрея к сроку было послано в Москву за акушером, и его ждали каждую минуту.

 
Бал у Иогеля – следующее московское место в романе. 


У  Иогеля были самые веселые балы в Москве. 

 
Дом Иогеля находился в Богословском переулке (д.7, не сохранился), однако танцмейстер арендовал залы для балов, они не проходили у него дома. Были нужны шикарные бальные залы в домах помещиков и дворцах.  Как, например, часто используемый им дом Кологривовых на Тверском бульваре (не сохранился, на месте дома №22). Кстати, именно здесь у Иогеля, как предполагается по одной из версий, Пушкин первый раз увидел будущую супругу, по другой версии – в арендованной Иогелем зале в Доме Благородного собрания, где и свел с будущим мужем свою Татьяну Ларину. Однако бал Иогеля в романе Толстого, где первый раз танцует Наташа Ростова происходит в арендованной зале, в доме Пьера Безухова:


Зала была взята Иогелем в доме Безухова, и бал очень удался, как говорили все.

 

Показательно мнение о Москве прагматичного Бориса:

 

Он любил Петербург и презирал Москву. Воспоминание о доме Ростовых и о его детской любви к Наташе - было ему неприятно, и он с самого отъезда в армию ни разу не был у Ростовых. 

 

Однако именно Москву выбрал для жизни масон Иосиф Алексеевич Баздеев. Дом его на Патриарших прудах и станет жильем Пьера в оккупированной французами Москве. 

 

Иосифа Алексеевича не было в Петербурге. (Он в последнее время отстранился от дел петербургских лож и безвыездно жил в Москве.)

 

И еще немного о разнице Москвы и Петербурга того времени в привязке к положению семьи Ростовых. 

 

Несмотря  на то, что в Москве Ростовы принадлежали к высшему обществу, сами того не зная и не думая о том, к какому они принадлежали обществу, в Петербурге общество их было смешанное и неопределенное. В Петербурге они были провинциалы, до которых не спускались те самые люди, которых, не спрашивая их к какому они принадлежат обществу, в Москве кормили Ростовы.

 

Возвращение Пьера в Москву сопровождается интересным и символическим описанием:

 

Пьер почувствовав, что она была права, и чтобы не компрометировать свою жену, уехал в Москву. В Москве, как только он въехал в свой огромный  дом  с засохшими и засыхающими княжнами, с громадной дворней, как только он увидал  - проехав по городу - эту Иверскую часовню с бесчисленными огнями свеч перед золотыми ризами, эту Кремлевскую площадь с незаезженным снегом, этих извозчиков и лачужки Сивцева Вражка, увидал стариков московских, ничего не желающих и никуда не спеша доживающих свой век, увидал старушек, московских барынь, московские  балы и Московский Английский клуб, - он почувствовал себя дома, в тихом пристанище. Ему стало в Москве покойно, тепло, привычно и грязно, как в старом халате.

 

По всей вероятности, упоминается Красная площадь. Хотя Кремлевской площадью не в меньшей степени может называться и Соборная площадь - центральная площадь Кремля, но ее все же крайне сложно разглядывать, проезжая мимо. Иверская часовня, установленная в Воскресенских воротах, - как раз рядом с ней. А вот Сивцев вражек - уже не совсем рядом. 

 

Москва снова предстоет символом в мыслях Пьера о христианстве:

 

Все мы исповедуем христианский закон прощения обид и любви к ближнему - закон, вследствие которого мы воздвигли в Москве сорок сороков  церквей, а  вчера засекли кнутом бежавшего  человека, и служитель того же самого закона любви и прощения, священник, давал целовать солдату крест перед казнью".

 

Появление в Москве Болконских открывает еще один московский объект – дом князя Болконского, расположенный по адресу ул. Воздвиженка, 9 (портрет старого князя, как считается, списан Толстым со своего дела Николая Волконского, даже имя почти сохранено). 

 

Также очередной московской улицей романа становится улица Воздвиженка – одна из центральных московских улиц (того времени и сейчас), ведущая от Кремля на запад.  

 

В начале зимы, князь Николай Андреич Болконский с дочерью приехали в Москву. По своему прошедшему, по своему уму и оригинальности, в особенности по ослаблению на ту пору восторга к царствованию императора Александра, и по тому анти-французскому и патриотическому направлению, которое царствовало в то время в Москве, князь Николай Андреич сделался тотчас же предметом особенной почтительности москвичей и центром московской оппозиции правительству.

 
В Николин день, в именины князя, вся Москва была у подъезда его дома, но он никого не велел принимать; а только немногих, список которых он передал княжне Марье, велел звать к обеду.

 
Дом князя был не то, что называется "свет", но это был такой маленький кружок, о котором хотя и не слышно было в городе, но в котором лестнее всего было быть принятым. Это понял Борис неделю тому назад, когда при нем Ростопчин сказал главнокомандующему, звавшему графа обедать в Николин день, что он не может быть:  -  В этот день уж я всегда езжу прикладываться к мощам князя Николая Андреича.

 

В пору ухаживания и внимания Бориса к Жюли на страницах романа появляется богатый московский дом Жюли. Однако не дается и намека, где он находится, все же – второстепенная героиня:

 

Дом Карагиных был в эту зиму в Москве самым приятным и гостеприимным домом. Кроме званых вечеров и обедов, каждый день у Карагиных собиралось большое  общество, в особенности мужчин, ужинающих в 12-м часу ночи и засиживающихся до 3-го часу. Не было бала, гулянья, театра, который бы пропускала Жюли.

 

Перед встречей со старым князем Болконским и княжной Марьей Ростовы располагаются в доме Марьи Дмитриевны – еще одном московском объекте романа:

 

Граф Илья Андреич в конце января с Наташей и Соней приехал в Москву. Графиня все была нездорова, и не могла ехать, - а нельзя было ждать ее выздоровления: князя Андрея ждали в Москву каждый день; кроме того нужно было закупать приданое, нужно было продавать подмосковную и нужно было воспользоваться присутствием старого князя в Москве, чтобы представить ему его будущую невестку. Дом Ростовых в Москве был не топлен; кроме того они приехали на короткое время, графини не было с ними, а потому Илья Андреич решился остановиться в Москве у Марьи Дмитриевны Ахросимовой, давно предлагавшей графу свое гостеприимство.

 

Персонаж Марьи Дмитриевны, как и ее дом – имеют четкий прообраз и точный московский адрес: Чистый переулок, д. 5. Хотя у Толстого звучит адрес Старая Конюшенная улица (ныне – Гагаринский переулок, Староконюшенный переулок идет перпендикулярно, а ведь см. далее - как раз про пересечение с Арбатом), все это очень рядом друг с другом. Тем не менее, именно дом в Чистом переулке выбран автором, здесь остановился граф с дочерьми, и отсюда попытаются похитить Наташу Курагин и Долохов. 

 

Поздно вечером четыре возка Ростовых въехали во двор Марьи Дмитриевны в старой Конюшенной. Марья Дмитриевна жила одна. Дочь свою она уже выдала замуж. Сыновья ее все были на службе.

 

При визите Ростовых в дом Болконских краски (в т.ч. и архитектурные) сгущаются:


Они подъехали к старому, мрачному дому на Вздвиженке и вошли в сени.

 

Толстой не скрывает ни прообраз старого князя, ни праобразы его усадеб. 


Следующий московский объект – театр, опера, где Наташа встречает Анатоля Курагина. В какой театр в данном случае достала билет Марья Дмитриевна – не совсем ясно, остается гадать или предполагать ближайшие к району Арбата и Пречистенки. 

 

В этот вечер Ростовы поехали в оперу, на которую Марья Дмитриевна достала билет.

 

Наташе не хотелось ехать, но нельзя было отказаться от ласковости Марьи Дмитриевны, исключительно для нее предназначенной.

 

Анатоль Курагин жил в Москве не в доме отца, князя Василия (этот дом фактически отсутствует на страницах романа):


Анатоль Курагин жил в Москве, потому  что отец отослал его из Петербурга, где он проживал больше двадцати тысяч в год деньгами и столько же долгами, которые кредиторы требовали с отца.

 

А в доме Пьера:


Анатоль согласился и поехал в Москву, где остановился у Пьера. Пьер принял Анатоля сначала неохотно, но потом привык к нему, иногда ездил с ним на его кутежи и, под предлогом займа, давал ему деньги.

 

Среди многочисленных московских церквей в романе упоминаются немногие. Одна из таких:


В воскресение утром Марья Дмитриевна пригласила своих гостей к обедни в свой приход Успенья на Могильцах.   - Я этих модных церквей не люблю, - говорила она, видимо гордясь своим свободомыслием. - Везде Бог один. Поп у нас прекрасный, служит прилично, так это благородно, и дьякон тоже. Разве от этого святость какая, что концерты на клиросе поют? Не люблю, одно баловство!

 

Этот адрес не сложно найти. Из множества арбатских храмов – это одна из немногих сохранившихся церквей района. И между прочим, ближайшая - к предполагаемому дому Марьи Дмитриевны.

 

Дом Долохова явно не показан (месторасположение не понятно), но участвует в нескольких эпизодах романа, в частности – вместе с описанием плана похищения Ростовой (до этого упоминается после дуэли с Пьером). 


Анатоль последнее время переселился к Долохову. План похищения Ростовой уже несколько дней был обдуман и приготовлен Долоховым, и в тот день, когда Соня, подслушав у двери Наташу, решилась оберегать ее, план этот должен был быть приведен в исполнение. Наташа в десять часов вечера обещала выйти к Курагину на заднее крыльцо. Курагин должен был посадить ее в приготовленную тройку и везти за 60 верст от Москвы в село Каменку, где был приготовлен расстриженный поп, который должен был обвенчать их. В Каменке и была готова подстава, которая должна была вывезти их на Варшавскую дорогу и там на почтовых они должны были скакать за-границу.

 

В плане похищения мы видим и другие московские названия.


Далее - фрагменты неудавшегося мероприятия:


- Тпрру! Поди, эй!... Тпрру, -- только слышался крик Балаги и молодца, сидевшего на козлах. На Арбатской площади тройка зацепила карету, что-то затрещало, послышался крик, и тройка полетела по Арбату. Дав два конца по Подновинскому Балага стал сдерживать и, вернувшись назад, остановил лошадей у перекрестка Старой Конюшенной.


Арбатская площадь и Арбат в настоящее время - центр внимания туристов. А Новинский бульвар - часть трассы современного Садового кольца.


Однако эти подробности не дают полного понимания о точном маршруте похитителей. Очевидно, что они подъехали из центра города. От Арбатской площади господа дали крюк до Садового, а потом вернулись по Арбату и по переулкам подъезжали к дому Марьи Дмитриевны. 


Случайная встреча Курагина с Пьером на Тверском бульваре:


На Тверском бульваре кто-то окликнул его. - Пьер! Давно приехал? - прокричал ему знакомый голос.

 
Москва для великого Наполеона – стала роковым символом. Он это, несомненно, предвидел, уделяя внимание символичности русской древней столицы, еще задолго до Бородина. В частности при начале войны, у перехода через Неман:


Увидав на той стороне казаков (les Cosaques) и расстилавшиеся степи (les Steppes), в середине которых была Moscou la ville sainte, [5] столица того, подобного Скифскому, государства, куда ходил  Александр Македонский, - Наполеон, неожиданно для всех и противно как стратегическим, так и дипломатическим соображениям, приказал наступление, и на другой день войска его стали переходить Неман. [(сноска5)] Москва, священный город.


Moscou, la capitale asiatique de ce grand empire, la ville sacree des peuples d'Alexandre, Moscou avec ses innombrables eglises en forme de pagodes chinoises! [16] Эта Moscou не давала покоя воображению Наполеона. [(сноска 16)] Москва, азиатская столица этой великой империи, священный город народов Александра, Москва с своими бесчисленными церквами, в форме китайских пагод!


Москва в разговоре Наполеона с русским посланником: 


Между прочим разговором он заговорил о Москве и стал спрашивать Балашева о русской столице, не только как спрашивает любознательный путешественник о  новом месте, которое он намеревается посетить, но как бы с убеждением, что Балашев, как русский, должен быть польщен этой любознательностью. - Сколько жителей в Москве, сколько домов? Правда ли, что Moscou называют Moscou la sainte? [28] 28 Сколько церквей в Moscou? - спрашивал он.  И на ответ, что церквей более двухсот, он сказал: - К чему такая бездна церквей? - Русские очень набожны, - отвечал Балашев. - Впрочем, большое количество монастырей и церквей есть всегда признак отсталости народа, - сказал Наполеон, оглядываясь на Коленкура за оценкой этого суждения. Балашев почтительно позволил себе не согласиться с мнением французского императора. - У каждой страны свои нравы, - сказал он. - Но уже нигде в Европе нет ничего подобного, - сказал Наполеон. - Прошу извинения у вашего величества, - сказал Балашев, - кроме России, есть еще Испания, где также много церквей и монастырей. Этот ответ Балашева, намекавший на недавнее поражение французов в Испании, был высоко оценен впоследствии, по рассказам Балашева, при дворе императора Александра и очень мало был оценен теперь, за обедом Наполеона, и прошел незаметно. По равнодушным и недоумевающим лицам господ маршалов видно было, что они недоумевали, в чем тут состояла острота, на которую намекала интонация Балашева. "Ежели и была она, то мы не поняли ее или она вовсе не остроумна", - говорили выражения лиц маршалов. Так мало был оценен этот ответ, что Наполеон даже решительно не заметил его и наивно спросил Балашева о том, на какие города идет отсюда прямая дорога к Москве. Балашев, бывший все время обеда настороже, отвечал, что comme tout chemin mene a Rome, tout chemin mene a Moscou, [29] что есть много дорог, и что в числе этих разных путей есть дорога на Полтаву, которую избрал Карл XII, сказал Балашев, невольно вспыхнув от удовольствия в удаче этого ответа. Не успел Балашев досказать последних слов: "Poltawa", как уже  Коленкур заговорил о неудобствах дороги из Петербурга в  Москву и о своих петербургских воспоминаниях. [(сноска29)] как всякая дорога, по пословице, ведет в Рим, так и все дороги ведут в Москву.


Отъезд императора Александра от армии в Москву, несомненно – важное историческое событие. Будь император при армии, не очевидно, что Барклай де Толли и Кутузов смогли бы спасти русскую армию от разгрома французами в начале войны.


Одушевление государем народа и воззвание к нему для защиты отечества - то самое (насколько оно произведено было личным присутствием государя в Москве) одушевление народа, которое было главной причиной торжества России, было представлено государю и принято им как предлог для оставления армии.


В мотитве Наташи упоминается домовая церковь Разумовских. Здесь религия помогает Наташе очнуться от мрачного уныния после пережитых потрясений и тяжелой болезни. 


В это воскресенье Ростовы, по обыкновению, поехали к обедне в домовую церковь Разумовских.

 
Домовая церковь Разумовских – это церковь Вознесения на Гороховом поле. Она находится на другом конце города от дома Ростовых. Учитывая то, что Ростовы ездили туда «по обыкновению», означает, что туда ездил весь город, либо что-то связывало их с этим храмом, поскольку их дом точно не принадлежал к приходу этого храма по месторасположению. А может быть фраза «по обыкновению» в данном случае означала не регулярные визиты Ростовых, а обычай, по которому вся московская знать собралась на молитву об армии именно в этот храм, в т.ч. и съехавшись с других концов города. Хотя можно и попробовать предположить, что речь идет о другом храме. Разумовским в Москве принадлежало все-таки не одно здание. 


Затем еще одна церковь без указания ее названия также упоминается в конце болезни Наташи. Судя по описанию – это новая по отношению к уже упомянутым церковь, однако какая конкретно – непонятно. Расположена ли она в районе Арбата (где было до революции много храмов) или Ростова ездила с Беловой в другой район города – остается только гадать. 


В конце Петровского поста Аграфена Ивановна Белова, отрадненская соседка Ростовых, приехала в Москву поклониться московским угодникам. Она предложила Наташе говеть, и Наташа с радостью ухватилась за эту мысль. Несмотря на запрещение доктора выходить рано утром, Наташа настояла на том, чтобы говеть, и говеть не так, как говели обыкновенно в доме Ростовых, то есть отслушать на дому три службы, а чтобы говеть так, как говела Аграфена Ивановна, то есть всю неделю, не пропуская ни одной вечерни, обедни или заутрени. Графине понравилось это усердие Наташи; она в душе своей, после безуспешного медицинского лечения, надеялась, что молитва поможет ей больше лекарств, и хотя со страхом и скрывая от доктора, но согласилась на желание Наташи и поручила ее Беловой. Аграфена Ивановна в три часа ночи приходила будить Наташу и большей частью находила ее уже не спящею. Наташа боялась проспать время заутрени. Поспешно умываясь и с смирением одеваясь в самое дурное свое платье и старенькую мантилью, содрогаясь от свежести, Наташа выходила на пустынные улицы, прозрачно освещенные утренней зарей. По совету Аграфены Ивановны, Наташа говела не в своем приходе, а в церкви, в которой, по словам набожной Беловой, был священник весьма строгий и высокой жизни. В церкви всегда было мало народа;

 

Манифест государя императора к жителям Москвы, привезенный Пьером к Ростовым, начинается словами:


- "Первопрестольной столице нашей Москве.

 

Приключения Пети в центре Москвы отмечаются упоминанием нескольких московских памятников, среди которых - главный храм страны - Успенский собор в Кремле, Царь-Пушка, Троицкие ворота, Кремлевская набережная и конечно сам Кремль:


Подходя к Кремлю, он уже стал заботиться о том, чтобы его не затолкали, и решительно, с угрожающим видом выставил по бокам локти. Но в Троицких воротах,  несмотря на всю его решительность, люди, которые, вероятно, не знали, с какой патриотической целью он шел в Кремль, так прижали его к стене, что он должен был покориться и остановиться, пока в ворота с гудящим под сводами звуком проезжали экипажи.

 

Государь прошел в Успенский собор. Толпа опять разровнялась, и дьячок вывел Петю, бледного и не дышащего, к царь-пушке.


Во время службы в Успенском соборе - соединенного молебствия по случаю приезда государя и благодарственной молитвы за заключение мира с турками - толпа пораспространилась;

…сидел на своем возвышении пушки, все так же волнуясь при мысли о государе и о своей любви к нему. Совпадение чувства боли и страха, когда его сдавили, с чувством восторга еще более усилило в нем сознание важности этой минуты.


Вдруг с набережной послышались пушечные выстрелы (это стреляли в мира с турками), и толпа стремительно бросилась к набережной- смотреть, как стреляют.


Было уже поздно, и Петя ничего не ел, и пот лил с него градом; но он не уходил домой и вместе с уменьшившейся, но еще довольно большой толпой стоял перед дворцом, во время обеда государя, глядя в окна дворца, ожидая еще чего-то и завидуя одинаково и сановникам, подъезжавшим к крыльцу - к обеду государя, и камер-лакеям, служившим за столом и мелькавшим в окнах

 

Кремль в романе Война и мир Толстого Льва


Выход царя на балкон дворца и сцена с подбором бисквитов императора народом также описаны возле дворца в Кремле. По всей вероятности речь идет не о Большом Кремлевском дворце, который построен позднее. Очевидно, что это и не Грановитая палата, у здания которой нет балконов, а об выходе на резное крыльцо как раз не говорилось. Если речь не идет о каком-то из несохранившихся строений, то можно предположить, что это – Теремной дворец (здесь, кстати, есть традиция обращения к народу сверху). Или дворец Сената


Описывается в романе и знаменитое собрание дворянства и купечества Москвы и обращение государя императора, сбор средств.


15-го числа утром, на третий день после этого, у Слободского дворца стояло бесчисленное количество экипажей. Залы были полны. В первой были дворяне в мундирах, во второй купцы с медалями, в бородах и синих кафтанах. По зале Дворянского собрания шел гул и движение. У одного большого стола, под пор

Поделиться ссылкой:
Комментарии (0)

Чтобы оставить комментарии, Вы можете войти на сайт, в том числе через Ваши социальные сети.

Нет комментариев к данной странице

Вы можете отмечать объекты, где были () и будете (), кликнув по серой иконке и отменять отмеченное, кликнув по цветной иконке.